Некоторое время люди и зверь молчали. Первым заговорил старый броненосец.
   - Итак, - сказал он. - Два очень хитрых человечка, которым удалось меня обмануть. Может быть, вы объясните мне как у вас получилось проделать этот фокус?
   - Какой фокус? - спросил Хантер.
   - С кустами. Как вы попали в самую гущу зарослей и остались живы?
   Хантер покачал головой.
   - Нет. Это наша большая тайна, тайна маленький человечков, и никому другому мы ее открывать не намерены.
   Глаза старого броненосца на секунду вспыхнули ярче.
   - Ого, а вы не так глупы как я было подумал. Но если вы такие умные, и не желаете мне сообщить как попали в эти кусты, то может быть, скажете как намерены из них выбраться? Не собираетесь же вы сидеть в них вечно?

   Под внимательным взглядом продавщицы, он прошелся вдоль полок, наугад выбрал какую-то книжонку, открыл ее, пролистнул несколько страниц, наткнулся на иллюстрацию. На ней был изображен бравый пеликанский король в гребенчатом шлеме, с посохом грома в руках.
   На него бежал широко открыв пасть гигантский саблезубый тигр.
   Лицо у пеликанского короля было совершенно безмятежным, таким, словно ничего особенного не происходило. Он даже, вроде бы, не смотрел на саблезубого тигра. Стоял себе облокотившись на посох, и может быть, о чем-то мечтал.
   "Понятно, почему эти пеликанские короли вымерли, - подумал серый маг. - Мечтать о чем-то, когда на тебя нападает саблезубый тигр - чистое безумие."

   - Возле Космического холла паркет-шутник вечно притворяется ночной поверхностью глубокого озера. Очень натурально - даже световые блики на волне безупречны. Конечно, все быстро привыкли к весёлому полу. Ну мы с Джорджем решили поддержать шутку, притащили прозрачные барьерчики, быстренько приклеили к полу... Народ вываливается с лекции и смело шагает в волны - и оказывается в настоящей воде! Визгу! Воды было два дюйма, но Бим-Олень с испугу упал на живот и решил спасаться вплавь...

   Эта идея ей не нравилась, но так требовал инстинкт самосохранения. Это полное вранье, что бессмертные не думают о смерти. Еще как думают, поскольку способны потерять гораздо больше чем обыкновенные люди - вечную жизнь.

   Почему-то принято считать, что когда человек начинает во всеуслышание обращаться к себе, любимому, его душевное здоровье находится в большой опасности. Не знаю, как это бывает у всех остальных представителей человечества, но в моем случае все обстоит как раз наоборот: самые разумные и практичные советы я даю себе именно вслух, а вот когда я умолкаю, от меня можно ожидать чего угодно, только не наглядных доказательств моей вменяемости... Как бы то ни было, а моя идея касательно "пожрать" была чудо как хороша! Я внимательно огляделся. Картина показалась мне не слишком обнадеживающей: наглухо закрытые металлическими ставнями окна первых этажей окружавших меня домов представляли собой весьма безрадостное зрелище. Никаких вывесок я тоже не обнаружил. Я укоризненно посмотрел на небо над своей головой - оно могло бы быть великодушнее к усталому путнику! - несколько мгновений мучительно решал, в каком конце улицы меня ждет вожделенная тарелка с едой, потом свернул налево, повинуясь какому-то безотчетному порыву, как всегда в таких случаях, и отправился навстречу своей судьбе. Впрочем, я только что брякнул жуткую глупость: мы всегда идем исключительно навстречу своей судьбе, даже когда направляемся в уборную, на ходу расстегивая брюки, поскольку между двумя любыми точками, расположенными на плоскости, можно провести одну, и только одну прямую - господи, какие все-таки жуткие вещи можно вычитать в обыкновенном учебнике геометрии, какой уж там Стивен Кинг!